Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

и он просто обязан перепробовать все напитки, что были в баре, включая список коктейлей. А потом, мол, они покажут ему, что такое настоящее веселье! Тем более, когда есть такой повод. Перепробовать все напитки! Легко сказать! Джакомо попытался. Конечно, он не смог. После шестого или седьмого по счету коктейля его начало мутить прямо у барной стойки, но он сдержался. Но продолжать пить отказался напрочь.

«Ты — салага! — сказали они ему. — Пьешь, как девчонка! И что только твоя Вероника в тебе нашла? Зачем ты ей нужен? Слабак, мокрица!» Особенно ядовито выступал Элджи, демонстративно опрокидывая в такт словам один за другим стаканчики с джином, который он сам подливал себе из бутылки, купленной здесь же в баре. Кстати, за счет Джакомо.

Они уже неделю вовсю кутили за его счет. И в Генуе, куда они прилетели к нему из Стэнстеда[64], и на яхте, и вот уже третий день на Наксосе. Впрочем, он привык, что и раньше все его приятели пользовались им, как открытым кошельком. «У тебя же неограниченный кредит, чувак, а я в последнее время на мели! Твое семейство не обеднеет, если мы потратим пару сотен евро! Вы же гребаные мультимиллионеры! Да они этого попросту не заметят!»

Обычно пара сотен быстро превращалась в пару тысяч, потом и эта сумма удваивалась и утраивалась. Потом счет деньгам и вовсе терялся. Через неделю, как правило, был звонок от разгневанного отца, которому, конечно, этот лысый черт с нафабренными усами — Доменико д'Абруццо, управляющий их фондом, сам из разорившихся аристократов — уже нажаловался по поводу незапланированного значительного перерасхода средств на корпоративной карте. Отец обычно кричал в трубку и сулил сыну чертей, требовал немедленно вернуться в Тоскану и заняться «делами семейного предприятия», угрожал, что заблокирует все кредитки, если Джакомо немедленно не вернется домой и не попросит прощения.

Выждав пару часов, Джакомо обычно звонил матери. Они хоть и не в разводе с отцом, это поставило бы под угрозу всю финансовую империю Перуцци, но последние лет двенадцать живут, стараясь не пересекаться без необходимости, благо количество недвижимости это позволяет. Встречались они лишь на крупных семейных торжествах, пару раз в году, когда собиралась вся семья, включая старшее поколение. Время от времени бывали еще крестины, свадьбы и похороны. На эти мероприятия его родители прибывали по отдельности, отдавали долг формальностям и разъезжались, часто не перемолвившись даже словом.

Изображать счастливую семейную пару им приходилось лишь во время визитов во Флоренцию, в дом дедушки. Бартоломео Перуцци прожил с женой Роселлой семьдесят лет в счастливом браке и слышать ничего не хотел о том, что в семье кто-то разведется. Католики не разводятся! Еще лет семь назад, когда отец Джакомо только заикнулся о том, что хочет развестись с женой, старик устроил ему головомойку. «Иди и заставь свою жену себя слушаться! Не можешь? Какой ты тогда, к черту, Перуцци? Тряпка! Попробуй только развестись — лучше не показывайся мне на глаза, лишу наследства! Вон с глаз моих!» С тех пор его родители и нашли решение, которое устраивало всех.

Разговор матери с единственным сыном обычно проходил совсем в других тонах. Она вбила себе в голову, что отец держит Джакомо в «черном теле», выслушивала его просьбу, обещала поговорить с отцом немедленно. «Он тебе еще позвонит и извинится. Вот увидишь! Мой бедный мальчик! Мамочка тебя любит!» После чего звонила мужу и самозабвенно ругалась с ним час по телефону, обвиняя в преступном небрежении к их единственному ребенку и наследнику. Делала это так азартно, страстно и неутомимо, как могут ругаться с мужьями только итальянки с их вечно нерастраченным темпераментом. Отец, после такой «контратаки», конечно, с извинениями никогда не звонил, но и доступ к банковским счетам не перекрывал. А Джакомо и его приятелям только того и надо было.

Новый порыв ветра заставил Джакомо поежиться. В самом деле! Он же хотел остаться на яхте и еще раз проверить все вычисления, что подтвердили бы его догадку! Сколько долгих месяцев он работал с рабочими материалами экспедиций на Наксос, организованных за последние десять лет. Оставалось только проверить его версию, — в случае успеха это будет его триумф, его победа! Первая серьезная победа! Ведь если хорошенько подумать, вся его жизнь до этого момента была полным разочарованием.

Частную школу он закончил с грехом пополам, из Флорентийского Университета его давно бы вышибли, — как-то раз он умудрился за семестр не посетить ни одной лекции, — если бы не колоссальные пожертвования Университету от клана Перуцци за все долгие годы, пока в нем учились последние семь поколений этих удачливых флорентийских коммерсантов.

Науки его не интересовали вовсе. Вся эта чушь: политология, социология, психология и прочая «болтология». Кому все это нужно? Если мамочка хочет, чтобы у него был диплом магистра гуманитарных наук, ради нее он готов пару раз появиться в Университете. Выдадут, куда они денутся? Под миллион евро пожертвований от Фонда Перуцци каждый год на дороге не валяются. Попечительский совет дрогнет и закроет глаза на нарушения учебной дисциплины. Они всегда так делали. Все, что их волнует, — это деньги. Их можно понять: содержание Университета требует средств. А год назад они и вовсе были поражены: старик Бартоломео объявил на весь мир, что после своей смерти оставит Флорентийскому Университету значительный куш. В разы больший, чем та сумма, что была им уже выплачена за все эти годы. Кто захочет в здравом уме после этих слов обидеть его внука Джакомо? А вдруг старик передумает? Девяносто шесть лет — возраст опасный. Здесь — как в картах: можно сорвать весь банк, а можно и погореть, оставшись ни с чем.

Все, что когда-либо интересовало Джакомо, — компьютерная техника. Да и то лишь с точки зрения применения ее в кладоискательстве. Джакомо Перуцци был кладоискателем. Пока он не нашел ни одного клада, хоть и потратил за последние три года на их поиски чертову уйму семейных денег.

Историю о том, что Марко Санудо вывез из Константинополя казну Энрико Дандоло после его смерти и спрятал на небольшом острове посреди Эгейского моря, он услышал в Венеции от случайных знакомых в студенческом баре, которые оказались профессиональными кладоискателями. Они как раз тогда собирались в очередную экспедицию на Наксос. История настолько захватила Джакомо и потрясла его воображение, что он начал собирать материалы по этой теме. Все, какие мог только найти или купить за деньги. Иногда за очень большие деньги.

Отчеты кладоискательских экспедиций попадали к нему в электронную почту раньше, чем очередная экспедиция возвращалась с Наксоса. Отчеты, фотографии, схемы, чертежи. Он скупал все, до чего мог дотянуться. Родителям он